Журналист и бывший боец батальона "Айдар" Юрий Асеев: «Я увидел весь спектр подсознательных человеческих желаний, которые многократно усилены наличием оружия"

Журналист и бывший боец батальона "Айдар" Юрий Асеев дал интервью изданию "Спектр".

Покинув «Айдар», Юрий стал сотрудником Харьковской правозащитной группы.(Правозащитные миссии, сбор информации по военным преступлениям, встречи с жертвами).

Юрий написал несколько книг, стал автором докладов. Работал, в том числе, над представлением в МУС информации о нарушениях прав человека в ходе конфликта на Донбассе.

Часть интервью касается лично виденного Юрием Асеевым во время пребывания в рядах батальона.

 «Когда Майдан достиг кульминации в феврале 2014, когда уже пролилась кровь, Крым зашатался, мы думали, что все может закончиться большой бедой, если не начать действовать. В Алчевске проводили митинги, которые так и назывались «за мир». Это был уже конец марта. Мы говорили, что нельзя воевать. Я выходил на митинги сторонников русской весны и старался доказать, что, например, по своему законодательству Украина тогда - на шаг ближе к Европе, чем Россия; что у нас больше свобод, более активное гражданское общество. В мае начались обстрелы Славянска, появились первые жертвы. Стало понятно, что ситуацию не спасти».

5 мая 2014 года Юрий вступил в батальон «Айдар»

.«Я и там встретил достойных людей, которых не страшно оставить за спиной. Но было много тех, кто кричал «Слава Украине» для того, чтобы получить оружие и начать тиранить фермеров».

«Я увидел весь спектр подсознательных человеческих желаний, которые многократно усилены наличием оружия. Когда люди чувствуют власть оружия, на поверхность выходят самые худшие рефлексы. Туда пришли и те, кто ни о какой защите родины и не думал».

«Подошел ко мне как-то человек из штаба батальона. Он знал, что я до войны занимался избирательными делами и у меня сохранились базы данных: адреса, телефоны… Я легко мог найти любого человека. Тот человек из штаба говорит: «У нас там сепаратист сидит. На подвале. Спустись, опроси его. Пусть он скажет фамилии, кому они выдавали оружие». Пленный был командиром девятой роты "ополчения" из Счастья. Местный человек, который попал в плен вместе с сыном. Фамилию никогда не забуду: Нееш-папа. Штабист хотел получить имена и отправить группу на их задержание.

Я спустился в подвал, мне открыли дверь камеры и я сказал человеку: «Выйдите, пожалуйста». Он говорит, что не может и задирает штанину. А там торчит кость ноги. Вокруг кости все уже черное. Вокруг - полнейшая антисанитария. Он сидит на полу, а ноги вперед вытянуты. Говорит: «Я не могу даже встать». Я спросил, был ли врач. Никого не было. Часового прошу позвать врача. Принес ему воды. Я спросил, готов ли он назвать тех, кому они выдавали оружие. Готов. Но ему нужен врач. Прибежали еще: мол, надо узнать у Мельничука, можно ли к нему еще кому-то заходить. А командир — в Киеве…

Я сразу пошел в штаб: «Вы видели в каком состоянии у вас пленный?» Тем более, что, как выяснилось, его собирались на Савченко менять. Все забегали. Стали звонить Мельничуку, который на очередном ток-шоу на ТВ сидел.  Он недоволен. Рявкнул: «Так, все отошли. Никто к нему не подходит, пока я не вернусь». Все разошлись. Я постоял, посмотрел и да, тоже ушел. На следующий день пленный умер… В тот вечер мы с товарищем как раз вернулись из продуктового магазина. А там уже разборки идут: пьяный друг комбата что-то выясняет. Потом меня вызвали. «Ты заходил к этому?» Заходил, а что? А он, оказывается, умер. «Я не удивлен. Я еще вчера говорил о его состоянии». Мы закусились: начали наставлять автоматы друг на друга. Мне не нравилось, что стоит какой-то пьяный, без полномочий и что-то мне пытается рассказывать. Вмешались наши друзья: все, давайте, оружие в сторону». На следующий день приезжает Мельничук, которому я все резко высказал. Тем более, что ранее уже слышал о том, что кому-то из пленных отпилили руку. «Вы совсем охренели». Я сам слышал, как кто-то орал жутким голосом в подвале, а на следующий день говорят, что он умер. Это правда о руке или нет? Начал его зажимать. Он психанул и меня закрыли самого на подвале».

Когда Юрий оказался в том же подвале, он попал в камеру напротив той, в которой лежал Нееш-папа. И оттуда вскоре вынесли Неешпапу. Те же самые люди, с которыми Юрий сцепился.

«У того друга Мельничука был позывной «55-й». Он называл себя директором тюрьмы. Проводил там допросы. Видимо, у него было особое пристрастие к этому. На нем очень много преступлений, связанных с пытками. И когда я сам попал в подвал, мне соседи рассказали, как и что было. Говорят, что тот ополченец еще до шести утра был жив: они переговаривались, а потом он перестал отзываться. Утром его нашли мертвым».

Асеев вспоминает о своем пребывании в Половинкино под Старобельском: «Юридический адрес: улица Мира, 2. Это — бывший колбасный цех, который мы заняли самовольно. Батальон формировался на севере области, в лесу. Мы неделю там были, а потом нашли этот цех. Расположились там. В нем был подвал, бывшее овощехранилище, которое приспособили под тюрьму...

…Со мной в камере был хлопчик, которого задержали недели за три до этого. Он рассказал и о себе, и о Нееш-папе. Его самого, когда привезли, избили так, что он, по его словам, дней пять не мог опорожняться. Мне удалось отправить смс-ку, благодаря одному из товарищей. Друзья начали поднимать шум. При этом, когда Мельничуку прямо звонили из администрации президента, из штаба, из Минобороны, он всех откровенно посылал. Даже до того, как я попал в подвал, я несколько раз присутствовал при его разговорах: «Да мне все равно, что вы думаете. Я буду делать все, как я считаю нужным».

 Юрий рассказывает: «Тогда такие батальоны начали создаваться во всех областях. Их создавали администрации своими указами. А потом эти батальоны уже под номерами были переоформлены в мотопехотные батальоны, которые вошли в состав либо Нацгвардии, либо МВД. Туда попадали случайные люди. Могу предположить, что какому-то мальчику в Житомире папа мог сказать: «там батальон создается. Запишись, будете стоять на блокпостах под Житомиром. Дадут вам автоматы и будете вы крутые пацаны. Они позаписывались, а потом их неожиданно перебросили на Донбасс. И они попали в летнюю кампанию 14 года».

«Инициатива создания таких формирований была за Аваковым. Причем, он использовал, например, бывших милиционеров, которые сидели за коррупцию. Он использовал уголовников. Как-то в одной из поездок по Донбассу, заехал в Форест Парк под Волновахой. Люди там нам рассказали, как батальон «Шахтерск», который потом стал «Торнадо», зашел туда. Форест-Парк и в 2014 году был дорогим и элитным центром отдыха. Отели, парк, вертолетная площадка, теннисные корты. Люди рассказали, как грабил «Шахтерск». Забрали даже машины тех клиентов, кто в тот момент находился в комплексе».

После того, как командир «Айдара» Мельничук все-таки под давлением выпустил Юрия из подвала, его предупредили, что ему стоит уйти из батальона, «если хочет добиться правды». Потому что иначе «тебя случайно найдут с пулей в голове». «И такие вещи случались», - говорит Юрий.

• Войдите или зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность отправлять комментарии