Станица Луганская: попавшим в беду могут помочь только самые бедные

Постоянные обстрелы и неуверенность не то, что в завтрашнем дне, а в следующй минуте ведут к формированию тяжелой моральной атмеосферы в прифронтовых населенных пунктах Луганской области. Редакция получила письмо нашего постоянного автора, которое и публикуем, изменив по вполне понятным соображениям фамилии и имена.

"По пути из Киева в Луганск я заехал в Новоайдар с целью попытаться зарегистрировать прикованного к постели в течение 8 лет тестя. Кое-что удалось сделать и после обеда сел в попутную легковую машину. Около 16.00 за населенным пунктом Малиное на повороте наша машина улетела в кювет.

Некоторое время мы попытались вытолкнуть машину, но задняя ось машины села на землю, а правое переднее колесо зависло в воздухе. Товарищ водителя остался в машине, а мы с водителем пошли в сторону Станицы Луганской. Он решил найти трактор, чтобы вытащить машину.

Я решил добраться как можно быстрей до блокпоста и оттуда на попутке уехать в Луганск. Уже наступали сумерки. Пока мы дошли до магазина уже стемнело. Со слов продавщиц я понял, что до Станицы Луганской идти часа полтора, а до блокпоста минут тридцать. Только наследующий день выяснилось, что это Кондрашовка (по-моему старая).

Продавщицы дали мне номер таксиста, который категорически отказался ехать в Луганск. Водитель нашей машины остался в магазине, а продавщицы стали названивать знакомым с целью поиска трактора. По уже темной улице я пошел быстрым шагом (иногда бегом) по указанному мне продавщицами магазина. Мороз крепчал, редко где светились окна, ни одна из трех-четырех попутных машин не остановилась. Не помогли даже моя белая рубашка, галстук, костюм, который я расстегивал для водителя.

По пути наткнулся на выясняющих отношения пьяных женщин, за которыми наблюдал мужчина, как мне показалось, тоже не совсем трезвый.

Примерно минут через сорок в темноте усмотрел большие плиты и небольшое строение. Решил, что это блокпост. Я громко крикнул: «Профессор N, есть тут кто-нибудь?». В ответ я услышал: «Есть». Было уже очень темно, я понимал, что по мне могут стрелять. «Можно ли подойти?», - спросил я. Подошел, показал паспорт, визитку, объяснил ситуацию.

В это время со всем поблизости началась стрельба из гранатометов, автоматов и крупнокалиберных пулеметов (это мои догадки). Солдаты (думаю, что это был украинский) сказали, чтобы я как можно быстрее покинул блокпост.

Я покинул блокпост и бросился за насыпь и прилег. Потом сообразил, что, если будут стрелять по блокпосту, то я остаюсь в зоне поражения. Я не стал проситься в бетонное строение на блокпосту и стал убегать наверх, где проходила железная дорога.

Было тяжело убегать по заснеженным высотой 20-30 см снегом рельсам с большой сумкой через плечо. Стреляли все ближе и ближе. Сошел с железной дороги и побежал в сторону виднеющихся в темноте частных домов.

Последующие часа три ходил по частному сектору и стучал в ворота, просился на ночлег. Свет в окнах не горел, но снег перед воротами и калитками был убран. Позвонил товарищу, чтоб хоть знал, где я и что со мной может случиться.

Жене не звонил, чтоб не переживала, но через время она позвонила сама. Пришлось ей сказать о моем положении. Чтоб выжить собирался до утра ходить, ходить и ходить.

Увидев многоэтажки со светом в некоторых окнах, двинул туда. Обошел четыре 5 этажки с криками «люди, откликнитесь, помогите»; бросал снежки в окна квартир на первом этаже, в балконные стекла. Некоторые тушили свет, а другие не реагировали.

Наконец, вдали увидел два частных дома со светом в окнах. Подошел к одному из них, увидел в окне бабушку, стал звать ее. Калитка и входная дверь в дом былы открыты. На мой стук отозвался детский голос. Зашел в дом, рассказал о себе. Хозяйка Светлана Васильевна (три инфаркта и два инсульта). Уже дома меня стало тошнить: видно от стресса. Светлана Васильевна дала мне глицин. Поиграл с Вовой и Таней (внук и внучка). После того как мама забрала детей, появился их отец, сын Светланы Васильевны и наехал на маму за то, что она пустила меня. Мне пришлось объясняться, показать документы.

Спал я на полу в разбитом кресле. Всю ночь стреляли. Казалось, что кто-то стучит по стеклу. Утром меня накормили супчиком с луком и картошкой. Жили они страшно бедно. Жора (сын) утром пришел к маме за сухариками для Тани и Вовы. Я оставил Светлане Васильевне свой телефон и деньги. Жора (сын) провел меня в Станицу Луганскую (оказывается я был в Кондрашовке). В магазине я купил ему сигарет и сладости детям и уехал на маршрутке в Луганск. Моя жена и теща плакали и молились весь вечер, пока я не попал к Светлане Васильевне".