Известный лугавнский философ, пишущий в Facebook под псевдонимом Юрий Юрьевич, записал диалог на Лисисчанском рынке. Записано точно и передано с художественной достоверностью.
"Сходил я, значит, сегодня на рынок за молоком.
Стою в очереди за бабкой, никого не трогаю. Тут подходит еще одна бабка, знакомая продавщицы. И принялась она вспоминать, как летом стреляли.
- Да-да, - говорит первая бабка. - Так стреляли, так стреляли - все тряслось.
- Так от нас же не стреляли, - говорит продавщица.
- А то из Лисичанска стреляли, - замечает вторая бабка. - И там все тряслось.
- А шо ж стреляли? - начинает предаваться философствованию первая бабка, получив свои бутылки с молоком, но не спеша уходить. - То ж потому, что надо так было.
- А теперь сепаратистами их называют, - поддерживает тему вторая бабка. - А кто они такие - сепаратисты?
Продавщица наливает мне в бутылку молоко. Стою, молчу, слушаю.
- Та то ж слово такое выдумали - "сепаратисты"! - вносит свой вклад в развитие номинализма и аналитической философии вторая бабка. - Чтобы называть кто не нравится!
- А мы ж с тобой и тоже сепаратисты, - пытается отстоять точку зрения трансцендентализма первая бабка. - Все у нас тут - сепаратисты! - Тут она начинает сомневаться и пытается проверить свою парадигму социальным конструктивизмом. - Хотя ж разве мы сепаратисты, раз не хотим?
Развить учение Фрейда ей не удается, вторая бабка спешит поделиться новостью:
- А вы ж слышали о мобилизации? Так вот, всех мужчин забирают!
- Да-да! - поддерживает первая бабка. - Всех-привсех!
- У меня знакомый вот ездил, так его на блок-посту остановили, вручили повестку и ("Сняли в Нацгвардию" - мелькает у меня мысль) мобилизовали. Теперь воевать идти должен, даже и не знает, что и делать, - вторая бабка возводит очи горе, словно там надеется узреть ответ. - Вот так всех поголовно забирают!
- Не надо врать, - не выдерживаю я. - Не забирают.
Бабки дружно смотрят на меня, удивленные, что кто-то посмел перебить их синергию, и тут по ним подло наносится удар от туда, откуда они не ждали.
- Да, не всех забирают, - говорит продавщица. - Только тех, кто раньше служил.
Бабки переходят в контрнаступление.
- Да вот же ж мой знакомый! Сам! Лично! - апеллирует к аппрезентации вторая бабка.
- Да я сама! По телевизору Яценюка слышала! - ссылается на могущество медиа первая бабка.
- А как зовут знакомого? - спрашиваю я.
- Что? - удивляется вторая бабка.
- Знакомого как зовут.
- А это знакомый с работы дочери.
- Ну имя же у него есть?
- Что я, его фамилию знаю? - вторая бабка начинает растеряно улыбаться и прятать взгляд.
- Яценюк! Телевизор! Всех от десяти до пятидесяти заберут! Сам сказал! Телевизор! - вклинивается первая бабка.
- По какому каналу? - спрашиваю я.
- ("Шта?") А? - делает вид, что не понимает.
- По какому каналу он это говорил?
- Не знаю. Может, по СТБ.
- А может, и не по СТБ, может, и не говорил? - не отстаю я.
- Только тех, кто раньше служил, - снова говорит продавщица. - Не всех.
- А вы за кого, молодой человек? - меняет тему первая бабка. - За нацистов или за наших?
- Каких еще нацистов? - интересуюсь я.
- Ну эти, нацисты! - бабка вдруг осознает, что я вне ее дискурса, и при слове "нацисты" не начинаю звать Путина, дабы ввести. - Ну, за кого вы?
- Я за Украину.
- Значит, за нацистов! - расплывается в улыбке первая бабка, а вместе с ней непонятно чему радуется и вторая бабка.
- Каких еще нацистов? Что вы вообще под нацизмом подразумеваете?
- Ну этих, с Западной Украины! Из Львова! Нацисты власть захватили!
- Кто с Западной Украины, из Львова? - начинаю злиться я. - Яценюк? Порошенко? Турчинов? Кто?!
Хочу еще спросить о том, как ей живется на нацистскую пенсию и не сожгла ли она еще свой нацистский паспорт, но не успеваю.
- Нацистыхотятнасуничтожить, - выпаливает первая бабка и поспешно ретируется. Вторая бабка смущенно прячет взгляд.
Я забираю молоко, расплачиваюсь и ухожу.
Информационная политика, говорите? Министерство информации, говорите? Ну-ну".