Горячие новости

А.Еременко "Рассогласование зеркал". Глава 13

 

Утром к Гутченко зашёл Володя Колтун. Работник он был исполнительный, но туповатый. Пользы с  него, как с козла молока. От Кружлюка и то толку больше было. Как часто бывает у недалёких людей, Колтун постоянно пыжился, стараясь создать впечатление собственной значимости и даже незаменимости. Сегодня его и без того пухлые щёки были раздуты больше обычного. 
      Оказалось, что вчера беседовал Колтун со своим давним знакомым – Михаилом Ивановичем Бунчуком. И председатель областной организации «Української волі» сокрушался о том, что не был искренен давеча, отвечая на вопросы «такого цікавого і допитливого міліціянта», - эти слова светоча украинской национальной науки Володя особо выделил. А дело очень простое, не стоящее выеденного яйца. Нечипорук случайно познакомился с Бондаренко на каком-то психологическом кружке, и шахтёр случайно ляпнул журналисту, что будет давать интервью его американскому коллеге о тяжёлых условиях работы на донбасских шахтах, о беспределе начальства, ну, в общем, о всяких безобразиях в жизни донбасских туземцев. И Бунчук с Нечипоруком тут же решили воспользоваться этой «гарной нагодой», чтобы рассказать представителю «по-справжньому вільної преси» о притеснениях настоящих украинских патриотов на Луганщине. 
      - Что за бред? – воскликнул Виктор. – Нафига для этого какие-то шпионские игры устраивать? Да они просто позвонили бы в корпункт и связались с коллегой. Что сейчас, тридцатые годы, что ли? Нынешним журналюгам раздолье: болтай – не хочу. 
      - Да-да, всё ты верно говоришь, не кипятись, Витя. В том-то и дело, что этот журналист какой-то странный. Они связались с корпунктом «Ассошиэйтед пресс» в Донецке, а им ничего вразумительного не сказали: то ли работает у них такой, то ли нет. 
      - А как, кстати, его фамилия? 
      - Уильям Хэйвуд. Сначала сказали, что у них в штате такой не числится. Затем, что, вроде, был такой, но переведён в другой корпункт. Затем сказали, что он не Хэйвуд, а Хэйстуд и что он недавно то ли умер, то ли погиб. В общем, непонятка какая-то. И тогда они решили тупо выйти на него через Бондаренко. 
      - Ну да, украинских же патриотов в Луганске жутко гнобят. Надо же раскрыть глаза дяде Сэму… Да, действительно непонятка. 
      - Может, шпион? – неуверенно, но с затаенной надеждой предположил капитан Колтун. 
      - Ты в это веришь? – усмехнулся капитан Гутченко. 
      - Не очень.
      - А я совсем не верю. Вова, ну какие шпионы могут быть в нашем Мухосранске? 
      - Согласен. Ну а кто такой тогда этот Хэйвуд и Хэйвуд ли он вообще?
      - Ладно, вот ты и займись этим таинственным корреспондентом. Выясни, существует ли такой в природе, и если существует, то что за птица… Кстати, а почему Бунчук сам мне всё это не рассказал? 
      - В штаны наложил. Не знаю, как на Львовщине или в Ивано-Франковщине, а луганские «волівці» только на словах смелые. 
 
      В этот пасмурный майский день Ольге Светличной было не по себе. Сегодня должен был вернуться из рейса Алексей. 
      Она взяла выходной, с утра прибрала в квартире, приняла ванну, прихорошилась. Вчера вечером они созванивались. Алексей сказал, что будет ехать всю ночь, чтоб утром пораньше завезти драгоценные ящики – и сразу к ней. Правда, может, всё же вздремнёт пару часов, потому как сильно устал. Господи, хоть бы благополучно доехал. 
      Ольга до девяти утра не набирала заветный номер, затем позвонила. «На жаль, нема зв’язку з телефоном абонента» - сообщил приятный женский голос. 
      Она не находила себе места. Сполоснула бокалы, перевернула их. Ленивые капли медленно сползали по хрустальным корсетам. Расправила большое махровое полотенце в ванной. Улыбающееся солнце Anex Tour’a озаряло пирамиды с верблюдом и пальмой. Взбила подушки на кровати, застелённой голубым стёганым одеялом. Снежные сугробы взгромоздились над ледяной гладью озера, исчерченной коньками. Ещё раз полить драцену, что ли? Да нет, хватит, много влаги тоже не очень… Она погладила жёсткие узкие листья. Почему-то домашний цветок показался ей факелом. Странное видение вдруг возникло: будто Алексей не едет в фуре по разбитым украинским дорогам, а плывёт по морю, преодолевая сопротивление волн. А она будто в башне зажигает для него факел… 
      Ольга не могла усидеть дома. Тяжкое предчувствие томило её. Уже скоро десять, а с телефоном абонента по-прежнему нет связи. 
      Она надела трикотажное платье (странно, почему не то яркое, из спандекса, специально приготовленное, а это какое-то темноватое, будто траурное), вышла на улицу. 
      Но куда, и зачем? А если просто телефон разрядился, или сломался, или потерялся? Он приедет, будет бросать камешки, соседи посмотрят, как на чокнутого. Вернись, ожидай дома!.. Неведомая сила повлекла её прочь. Но почему она идёт именно сюда, через перекрёсток? А, всё правильно: в «Ливадию», за тот столик, где они сидели. Если разрядился, то догадается, придёт сюда. 
      К остановке подъехала сто тридцать четвёртая маршрутка, Ольга тут же села в неё. Зачем? Куда? А как же столик с бусиной жемчужного ожерелья? Она вся горела, не могла объяснить, у неё не было никаких дел на южных кварталах, она вообще никогда не ездила этим маршрутом, выйти, немедленно выйти на следующей. 
      Взгляд зацепился за молодую женщину, сидевшую напротив, за трёхлетнего мальчугана у неё на коленях… малыш встряхивал погремушкой в виде мобильника, словно и он сердился, что не удалось дозвониться… квадратные жёлтые кнопки клавиатуры напоминали кукурузные зёрна… что она такая толстая, хоть и молодая, и ребёнок толстый, раскормленный… ничего не раскормленный просто румяный здоровый малыш… а наш-то, наш-то в кроватке… но это не кроватка, а лодочка среди волн, а в лодочке Алексей… Господи, как бушуют волны!.. ну вот, опять пропустила, теперь на следующей – и бегом в «Ливадию» да что та «Ливадия» бегом домой он уже стоит у окна бросает камешки факел-драцена трепещет языками-листьями… 
      Эти мобильные такие ненадёжные, вечно они разряжаются в самую нужную минуту, забудешь зарядить – и всё, а то ещё и теряются и стащить легко… 
      Она достала свой  Sony Ericsson – ну что, ещё набрать? Она знала, что бесполезно: не будет связи с телефоном абонента… А может, просто обманул, просто бросил, нашёл в рейсе другую, получше? Может, сейчас в кабине занимаются этим? Ольга тупо смотрела на фоновый рисунок на экране мобильника. Лепестки ландышей ярко выделялись на тёмном фоне, словно белоснежные чепчики бюргерских жён. Она сейчас ненавидела свой мобильный, словно именно он был во всём виноват. 
      Она поняла, что не стоит ей вставать на следующей, не нужно торопиться ни в «Ливадию», ни домой. Она знала, куда нужно ехать. 
      За автовокзалом маршрутка свернула направо. Потянулись унылые кирпичные заборы складов и баз. Вот какое-то солидное здание, наподобие супермаркета, с надписью «ЛСТК». Здесь ей вставать. Что такое ЛСТК? Что-то «луганское». Ну да Бог с ним, что бы оно ни было. 
      Ольга заметалась по остановке, как кошка, потерявшая котёнка. Куда теперь? Какой-то голос ей подсказывал: туда, в переулок между ЛСТК и забором какого-то склада. 
      Глупая, всё же, эта организация. Большие жёлтые буквы вывески попадали и скособочились, и вместо «ПАВИЛЬОН  № 3» получалось: «ПА И ОН   3». У центрального входа плакат с надписью «Стальные решения», а на плакате – Эйфелева башня, если на неё смотреть снизу и несколько сбоку. Башня казалась падающей, словно та, другая, итальянская… И что значит: «стальные решения»? А башня-то падает! 
      На другой стороне переулка, на площадке для автотранспорта, у длинной, с выщербленными кирпичами, с маленькими грязными окнами стены склада, у столба, на котором был прикреплён щит с надписью: «металл  =>  50 м», - стояла запылённая фура.
      Ольга её никогда не видела, но знала: его. 
      Сердце заколотилось, ноги ослабели. Подошла, не сразу взобралась на высокую ступеньку, открыла дверцу. 
      Кабина была пуста. Нелепая раскрашенная маска с длинным носом посмотрела на Ольгу пустыми глазницами. На сидении, рядом с маской, капли крови. И тут же, словно нарочно оставленное на самом видном месте водительское удостоверение. Она взяла пластиковую карточку с цветной фотографией. Знакомый рыжеволосый мужчина, тот, по которому она тосковала, смотрел на неё задорным взглядом. В глазах у неё потемнело, сердце замерло, ей уже ненужно было читать фамилию водителя… 
      Так, значит это седьмой. Гутченко осмотрел место преступления. Побеседовал с Ольгой Светличной, которая вызвала милицию. Почему она здесь оказалась, объяснить не может, говорит: «сердцем почуяла». Ну да что с неё взять в таком состоянии. Это её парень был. Всё-таки странно, хотя, кто его знает. Женская любовь – вещунья. 
      Почерк тот же самый: кровь, документы и нелепый предмет, в этот раз – маска. Ну, с предметами-то теперь ясно, если прав наш астролог. 
      Виктор рассматривал венецианскую маску из папье-маше. Маска была красивой, но если присмотреться, - страшной. Широкая красная полоса на лбу напоминала пиратский платок. Нос, как у тукана, выпирал нагло и напористо, придавая маске хищное выражение. Золотистые виньетки по краям лба, носа и вокруг глазниц подчёркивали мертвящий характер нелепой физиономии. Нарисованные на лбу и на щеках нотные линейки были подобны резким стариковским морщинам, а разбросанные на них ноты казались то ли муравьями, то ли личинками, впившимися в безжизненную плоть. 
      Стоп, а это что за листок у педали сцепления? Достал, осторожно развернул лист формата А-3. Что за чушь? На астрологический символ никак не тянет. Это была листовка. Сверху крупным жирным шрифтом было набрано:  К   Г Р А Ж Д А Н А М    У К Р А И Н Ы, а внизу – таким же:  НАРОДЫ-ПРОЛЕТАРИИ, СОЕДИНЯЙТЕСЬ ! и  УКРАИНСКАЯ  РЕВОЛЮЦИОННАЯ  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  ПАРТИЯ  (БОЛЬШЕВИКОВ). 
      Так, это что-то новенькое. Что ж, ознакомимся в кабинете с творчеством украинских большевиков: больно уж они писучие. 
      Но знакомство с прокламацией пришлось отложить: у дверей кабинет опера поджидал атаман Ербултыкин. Вид у него был понурый, даже жёсткая щетина усов, казалось, норовила обвиснуть. 
      - Хочу кое-что сообщить следствию, - сказал он, усевшись на краешек стула. 
      - Что именно? 
      - Ну, как это… чистосердечное признание, будем считать. – В голосе Ербултыкина слышались нотки провинившегося школьника. 
      - Похвально. Смягчает вину, как вы знаете. Ну, валяйте, - Виктор Васильевич навострил уши. 
      Василий Андреевич помялся. 
      - А как насчёт тайны следствия? 
      - Само собой. Никто не будет знать: ни бравые казаки, ни дражайшая половина. 
      Последнее уточнение весьма обрадовало атамана яицких казаков. Он собрался с духом и вывалил своё чистосердечное признание. 
      - Я, товарищ капитан, соврал, что был в доме Олега Васильевича на несколько дней раньше. Я был именно двенадцатого апреля… Знаете, я иногда бываю там со своей подругой… Вы, уж, как мужчина, меня поймите. Знаете, супружеская жизнь надоедает, начинает хотется чего-то новенького. Но прошу вас, чтобы Вера Михайловна не узнала. Напоминаю о тайне следствия. 
      Как мужчина, Гутченко очень хорошо понимал Ербултыкина, но как сыскарь был глубоко разочарован. Он-то думал, что Василий Андреевич сообщит что-то действительно важное для следствия. Бес тебе в ребро, старый яичник! Ну ладно, может, что-нибудь выудим. 
      - Подозрительного ничего в тот день не заметили? 
      - Нет, мы были с утра, а это… происшествие, говорят, после обеда случилось… Мы обычно в первой половине дня этим занимаемся: я женат, она замужем. 
      - Она что, не работает, эта ваша подруга? 
      - Почему? Работает. С работы отпрашивалась в таких случаях. 
      - Часто отпрашиваться – начальству не понравится. 
      - Ой, да какое там часто! У меня, товарищ капитан, хорошо если раз в месяц получается, - доверительно сообщил Ербултыкин. 
      «Так нафига бабе такой немощный любовник?». 
      - Кстати, а где работает эта ваша боевая подруга? Не переживайте, я помню о тайне следствия. 
      - В областной больнице, в централизованной бухгалтерии. 
      «Однако и моя Аня там работает. Ай да бухгалтерши, ай да секс-бомбы! Стоп, а как зовут эту его подругу?» - вдруг обожгло его сомнение ревности. 
      - Имя, фамилия любовницы! – с праведным гневом райкомовского секретаря советских времён воскликнул Виктор. 
      - Егорова Светлана Николаевна, - пролепетал незадачливый ловелас. – Но я вас умоляю, у неё муж – тренер по тяжёлой атлетике. 
      Но Виктор Васильевич уже успокоился. 
      - Ладно, ладно, не беспокойтесь. Эти сведения особого интереса не представляют. Для следствия, конечно. Для мужа Светланы Николаевны, да и для вашей супруги… Шучу, шучу, - поспешил успокоить Гутченко подскочившего со стула Ербултыкина. – Не придётся вам от летящих гантелей уворачиваться. 
      - Спасибо, спасибо, товарищ капитан. Так я могу идти? 
      - Идите. 
      - А я вам давал подписку о невыезде. 
      - На подписке пока побудьте. 
      Конечно, с Ербултыкина следовало снять подписку.  Но Виктор решил его потомить. Происходили какие-то странные трансформации: в душе старого бабника пробуждалось негодование по адресу неверных жён. Гутченко вдруг показалось, что он видит себя глазами скульптора- рогоносца. Лицо Петра Анатольевича всплыло перед ним. Но это было не лицо, а гипсовая маска. Казалось, обманутый муж всматривается в обидчика чесночными дольками невидящих глаз. 
      Когда дверь за незадачливым любовником закрылась, Виктор Васильевич углубился в изучение революционной прокламации. В ходе чтения изумление его возрастало. 
      «Мы обращаемся ко всем обездоленным и несчастным; ко всем, кто тяжко трудится, а живёт в нищете; ко всем неравнодушным, смелым, отважным; ко всем, кто устал бояться и унижаться. 
      Вот уже двадцать лет, как совершилась величайшая трагедия нашей эпохи – распался Союз Советских Социалистических Республик. Рухнуло первое в мире государство рабочих и крестьян, которое более семидесяти лет было флагманом человечества на пути прогресса. 
      Мы живём в глухую пору безвременья. Мировой капитал тяжкой пятой подавляет все очаги свободы. Пролетариат стран «золотого миллиарда» подкуплен буржуазией, он давно утратил революционный дух. С другой стороны, целые народы превратились в народы-пролетарии. К ним относятся все народы Великого Союза и прежде всего – многократно обманутый народ Украины. Украина отчаянно барахтается в щупальцах мирового империалистического спрута. Тщетно! Без союза с братскими русским и белорусским народами не разорвать удушающие объятия лицемерных заокеанских кровопийц. 
      Но так будет не всегда. Пусть прихвостни мирового капитала цинично смеются над нами, сидя в борделях и казино и пересчитывая свои грязные доллары. Пробьёт час праведного гнева – и всесокрушающая волна революции сметёт их из нашей земли, и они покинут наши братские страны на старом осле, посасывая его член. 
      Не верьте ни одному из украинских политиков! Все они продажные твари. Все они лижут задницу своих империалистических хозяев. Не верьте ни одной из украинских политических партий! Все они – проститутки, которые стоят на панели мировой политики. К таким же политическим проституткам относятся и все левые партии Украины во главе с компартией. Это партия ренегатов, которая полностью и окончательно отступила от заветов Ленина – Сталина. Неужели вы поверите демагогам, которые разглагольствуют о благе народа с балконов своих особняков и с кожаных сидений лимузинов? 
      Мы призываем к решительным действиям. Необходимо действенное сопротивление преступному антинародному режиму. Не нужно ждать революционной ситуации – создадим её сами! Вставай, поднимайся с колен замордованный жизнью рабочий и крестьянин, шахтёр и инженер, врач и учитель, безработный и студент! Хватит пялиться, глотая слюну, на сияющую витрину супермаркета – лучше поджечь супермаркет, чем владеть им. 
      Пусть освежит наши души животворящий ветер Октября! Да здравствует революция! Смерть украинским политикам! Смерть внутренним оккупантам! 
      Только мы, члены Украинской Революционной Коммунистической Партии Большевиков беззаветно преданы трудовому народу. Только мы защитим ваши интересы. 
      Необходимо установление диктатуры трудового народа, возврат к социалистическим общественным отношениям и продолжение прерванного контрреволюционной кликой построения коммунизма. 
      Необходим полный и решительный разрыв с международными финансовыми и военно-политическими организациями мирового капитала: с МВФ, ЕБРР, ВТО, НАТО, - и прочими империалистическими бандами. И не платить ни копейки по их грабительским процентам. Грабь награбленное!
      Всех, в ком не угасла искра возмущения существующим мировым порядком, мы призываем к различным формам революционной борьбы, легальным и нелегальным. 
      Прежде всего, в порядке дня следующее. 
Запасайтесь оружием и боеприпасами, приобретайте их законным и незаконным путём. Нравственно всё, что служит делу революции. Учитесь вести боевые действия как в сельской, так и в городской местности. 
Создавайте подпольные группы, устанавливайте связь своей группы с ЦК УРКП(б). Будьте готовы выступить в любую минуту. 
Устанавливайте связь с преступным миром, проводите разъяснительно-агитационную работу среди уголовников. На баррикадах вооружённый рецидивист полезнее самого глубокого и красноречивого теоретика. 
Осуществляйте забастовки с экономическими требованиями, переходите к политическим стачкам. 
Осуществляйте кампанию гражданского неповиновения. 
Осуществляйте индивидуальный террор. Пусть акты священного гнева настигнут неправедных судей и прокуроров, «крышующих» милиционеров, продажных чиновников, зарвавшихся болтунов-депутатов, разжиревших олигархов. Устраивайте самосуды – праведные акты народного возмездия. 
Публично сжигайте…». 
      Виктор не успел прочитать, кого предлагают сжигать представители диалектико-материалистического мировоззрения: ведьм, колдунов или чиновников МВФ. В кабинет влетел с ошарашенным видом Володя Колтун. 
      - Слушай, что за день сегодня? Прямо «Поле чудес»! – воскликнул он, плюхнувшись на стул. – Короче, две новости, обе плохие. 
      - Тогда давай в порядке поступления. 
      - Ты Коляна помнишь? 
      - Какого ещё Коляна? 
      - Николая Корнеева, бойца Тарарыкина, с которым мы в «Пернике» сидели.
      - Ну, помню. 
      - Нашли сегодня труп в парке Горького. Саня Рыкалов из убойного отдела выезжал, запротоколировал. 
      - То есть, как нашли? Труп в наличии, что ли? 
      - Представь себе. Лежал себе целёхонький на берегу Луганки, с перерезанным горлом. 
      - Ну, положим, не совсем целёхонький… Погоди, погоди, - спохватился Гутченко, - труп в наличии – это что-то небывалое в наших краях. 
      - Вот и я говорю. А вот ещё небывалое. Угадай, что при нём нашли? 
      - Документы на видном месте? – Виктор решил попасть пальцем в небо. 
      - Представь себе, нет. Его по базе данных опознали. 
      - Очередную астрологическую вещицу? – более осторожно предположил опер. 
      Колтун с торжеством покачал головой. 
      - Ничего, - нарочито выразительно проговорил он. 
      - Как это ничего? – опешил Виктор. 
      - А вот так. Никакого ключа, ни молотка, ни раковины и никакой прочей хренотени. 
      - И даже маски? 
      - Какой ещё, в заднице, маски? 
      - Венецианской, - пробормотал Гутченко. – Не обращай внимания, это я так. Если это те же самые, то они меняют почерк. 
      - Вот и я то же говорю. Я думаю, нам этот эпизод надо у убойного забрать. А этот твой юнец, Игорёк, умничает: «Это из другой оперы», - с неприязнью к выскочке перекривил сыскарь. 
      «Кружлюк-то, может, и прав. Или меняют почерк, или совсем другой эпизод. Если наши, то совсем хреново. То была хоть какая-то версия, хоть мистическая. Чушь, конечно, но как-то всё укладывалось. Почти всё. А теперь – с этим Коляном, теперь что? Астролог отдыхает. К гадалке, что ли, сходить?». 
      - Ладно, давай вторую плохую. 
      - Связался я с корпунктом «Ассошиэйтед пресс» в Донецке. Так вот, никакого корреспондента Уильяма Хэйвуда в их корпункте нет и отродясь не было. 
      - Подожди, подожди, а как же тот, с похожей фамилией? 
      - Хэйстуд, что ли? 
      - Ну да, который, говорили, то ли умер, то ли погиб недавно. 
      - Бред всё это. И никакого Хэйстуда у них нет, ни умершего, ни погибшего. 
      Час от часу не легче! Неужели шпионская версия выплывет? Да, авось, и впрямь Луганск каким-то важным местом окажется. 
      - У них один корпункт на Донецкую и Луганскую область. И их штатный корреспондент Джозеф Кингси двенадцатого апреля был в Донецке на презентации книги Корнилова «Донецко-Криворожская республика».
      «А ведь через несколько дней и лето, - почему-то подумал Гутченко, рассеянно слушая сослуживца и наблюдая за падением капель из пакетика в чашку с тёмно-коричневым чаем. – Нет, пора в отпуск. И умотать куда-нибудь хоть на недельку из этого проклятого города. А то совсем свихнусь».     
Продолжение следует.
 

Предыдущие главы: пролог:http://ostrovok.lg.ua/statti/kultura/aeremenko-rassoglasovanie-zerkal-prolog. Глава 1 :http://ostrovok.lg.ua/statti/kultura/aeremenko-rassoglasovanie-zerkal-roman-glava-1-ya, Глава 2 :http://ostrovok.lg.ua/statti/kultura/aleksandr-eremenko-rassoglasovanie-zerkal  Гл.3 http://ostrovok.lg.ua/statti/kultura/aeremenko-rassoglasovanie-zerkal-gl-3-s-izmeneniyami

 гл.4 http://ostrovok.lg.ua/statti/kultura/aeremenko-rassoglasovanie-zerkal-glava-4), гл.5

http://ostrovok.lg.ua/statti/kultura/aeremenko-rassoglasovanie-zerkal-glava-5

Гл.6 - http://ostrovok.lg.ua/statti/kultura/aeremenko-rassoglasovanie-zerkal-glava-6    

Гл 7. - http://ostrovok.lg.ua/statti/kultura/aeremenko-rassoglasovanie-zerkal-glava-7http://ostrovok.lg.ua/statti/kultura/aeremenko-rassoglasovanie-zerkal-glava-8

Гл.9-я: http://ostrovok.lg.ua/statti/kultura/aeremenko-rassoglasovanie-zerkalglava-9 

Гл.10 - http://ostrovok.lg.ua/statti/kultura/aeremenko-rassoglasovanie-zerkal-glava-10

Гл. 11 - http://ostrovok.lg.ua/statti/kultura/aeremenko-rassoglasovanie-zerkal-glava-11

Гл.12. http://ostrovok.lg.ua/statti/kultura/aeremenko-rassoglasovanie-zerkal-glava-12

Комментарии

Аватар пользователя Гость

Does your website have a contact page? I'm having a tough time locating it but, I'd like to send you an email. I've got some ideas for your blog you might be interested in hearing. Either way, great site and I look forward to seeing it develop over time. [url=http://www.genfxreview.info]genfx[/url] genfx